— Хватит тянуть руку к чужому карману, Ниночка, — громко, на все кафе «Лукоморье», произнесла Тамара Витальевна. Ее тяжелые пальцы, пахнущие дешевым кремом с ромашкой, резко вцепились в мою шею. Металл звякнул об ободок фужера. Хрустнуло слабое золотое звено. Тонкая цепочка с крошечным кулоном-корабликом осталась в ее кулаке, обтянутом кружевным рукавом праздничной блузы. — Попрошайка! — выдохнула она мне прямо в лицо, даже не снижая тона. — Сама ни рубля на эти крестины не заработала, а золото на себя вешаешь...

Я замираю посреди комнаты. Быстро вытираю щёки и считаю вдохи – до момента, когда Рома появится на пороге. Он заходит. Видит меня, удивляется: – О! Так ты дома, – говорит, явно не замечая, что что-то не так. – А чего не отвечаешь? Расстёгивает рукава рубашки. Щёлкает ремешком часов, аккуратно кладёт их на столик. Снова смотрит на меня. – Как день прошёл? Как там Каренина с Вронским, подлые изменщики? – ухмыляется. Я молчу. Шутка попадает ровно туда, куда не надо. Он смотрит секунду. Две. Хмурится: – Ты плакала? Я глотаю воздух...