Надежда сидела в приёмной юриста и смотрела на пол. Линолеум был серый, потёртый, с трещиной у окна. Странно, что в такой момент замечаешь именно это. Тридцать лет брака свелись к часу ожидания в душной комнате с пластиковыми стульями. Рядом дышал Пётр — тяжело, шумно, будто бежал марафон, хотя просто нервничал. — Надя, я серьёзно, — пробормотал он, не глядя на неё. — Я всё делить буду. Всё. По закону же — пополам. Она подняла глаза. Лицо у Петра было красное, упрямое. Шестьдесят лет, а выглядит как обиженный мальчишка, который не получил игрушку...