Марина двенадцать лет закрывала глаза на всё. А потом перестала. Не из мести. Из усталости, которая однажды становится решением. Марина переставила солонку на край стола, потом вернула на место. Потом снова сдвинула. Пальцы делали это сами, пока она смотрела, как Глеб намазывает масло на хлеб, ровно, аккуратно, до самых краёв. Он всегда так намазывал. Двенадцать лет она на это смотрела. - Ты сегодня тихая, - сказал он, не поднимая глаз. - Устала. - Ну отдохни. Он откусил хлеб, и крошки упали на стол...

В семье Курочкиных даже дед Матвей, который последние лет десять разговаривал исключительно с телевизором и собакой Жужей, отлично помнил, что спички детям не игрушка! Но одно дело помнить, и совсем другое успеть спрятать их туда, куда не дотянется ни одна живая душа, особенно если эта душа носит короткие штанишки и имеет нездоровую тягу к экспериментам. Младшее поколение Курочкиных — а именно одиннадцатилетний Пашка и его сестра Ленка, которой недавно исполнилось девять, — было не просто любопытным...