Денис ушел, хлопнув дверью так, что с полки упала фарфоровая слониха — подарок его же матери на прошлый Новый год. Ира не стала ее поднимать. Она стояла посреди комнаты, прижимая к плечу трехмесячную Соню, которая захлебывалась плачем, а двухлетний Никитка молча вцепился в подол ее халата, испуганно глядя на дверь. Он взял только рюкзак с ноутбуком, гитару в потрепанном чехле и пару кроссовок. Больше в этих тридцати квадратных метрах, доставшихся Ире от умершей бабушки, ему ничего не принадлежало...

Загородный дом родителей Марка всегда пах дорогой парфюмерией, воском для паркета и едва уловимым ароматом старых обид. Каждый год семья собиралась на «Серебряный ужин» — традицию, которую свекровь, Элеонора Викторовна, чтила больше, чем здравый смысл. Для Кати эти вечера всегда были испытанием на прочность. Она поправила воротничок на рубашке пятилетнего Тёмы и пригладила кудряшки семилетней Сони. — Ведите себя тихо, ладно? — прошептала она, ловя в зеркале прихожей своё отражение. Бледная, в простом, но элегантном бежевом платье...