Предыдущая часть: Анна едва поднялась с помощью свекрови. Она размазывала по лицу слёзы вперемешку с кровью. — А я тебя предупреждала, — сказала женщина. — Ты не верила. Теперь понимаешь, что он за человек? Анна сквозь рыдания проговорила. — Я думала, я надеялась. Я была уверена, что он никогда, никогда не ударит меня. Он говорил, что любит. Ольга Васильевна уложила невестку в кровать, принесла полотенце и лёд. — Он может и любит, но зверь, который сидит в нём, сильнее. Я так надеялась, что моя любовь вылечит его от злобы...

Декабрь в тот год выдался таким, словно сама природа решила проверить нас на прочность. Ветер не дул — он резал, выл в водосточных трубах, срывал наледь с карнизов. Но холод, который пробирал меня до костей, шел не с улицы. Он исходил от людей, которых я последние три года называла семьей. — Ты оглохла? Я сказала — пошла вон! Этот крик Галины Петровны, казалось, расколол хрустальную люстру под потолком. Я стояла в коридоре, прижимая к себе сверток с шестимесячным Ванечкой. Рядом, вцепившись в мою юбку так, что побелели костяшки пальцев, жалась трехлетняя Маша...