Даша сидела на табурете перед раскрытым пианино в четвёртом кабинете, зажав в зубах войлочный клинышек. Три часа дня, за окном шёл мокрый снег, и струна «ля» первой октавы уходила вниз на четверть тона каждый раз, когда она отпускала ключ. — Опять поплыла, — сказала она вслух и вынула клин изо рта. Колок был разбит. Гнездо разработалось, дерево отдало, и держать строй эта струна больше не собиралась. Даша достала телефон, сфотографировала колковую доску и отправила завучу — с припиской, что нужен ремонт, а не настройка, и что до конца года инструмент дотянет, если на нём не играть громко...

Концерт Пелагеи, который должен был стать очередным ярким событием в череде её выступлений, неожиданно превратился в настоящую легенду. Всё началось с того, что посреди номера внезапно пропали звук и свет, зал погрузился в тревожную тишину, а зрители на несколько секунд замерли в недоумении. Поначалу многие решили, что всему виной банальная техническая неполадка: сбои случаются даже на самых подготовленных площадках, и публика отнеслась к ситуации с пониманием. Но вскоре стало ясно, что за этим стоит не случайность, а чей-то осознанный поступок...