— Марин, у тебя карта с собой? — Лариса Викторовна наклонилась к ней так близко, что от лака для волос защипало нос. — Там администратор говорит, нужно сейчас доплатить. Какие-то пробковые сборы, свет, обслуживание… Я сама не поняла. У Кирюши лимит на карте, представляешь, в такой день! Марина сидела в белом платье, которое уже успело натереть подмышки, и смотрела на свекровь поверх бокала с тёплым шампанским. — Лариса Викторовна, мы же всё оплатили заранее. — Ну да, конечно, оплатили. Но они хитрые, эти рестораны...

Когда дочь сказала: "Мам, он и у меня попросил", Тамара наконец развернула пожелтевший листок. Бумага хрустнула так, будто эти три года тоже хранила молчание. Коробка из-под печенья стояла на верхней полке кухонного шкафа, рядом с пустой банкой от чая и старыми квитанциями за свет. Тамара Сергеевна редко её трогала. Только когда нужно было найти чек на лекарство для матери или платёжку за капремонт. Но расписка лежала там всегда, сложенная вчетверо, с чёткой датой, суммой и знакомым почерком, который за тридцать один год брака она научилась узнавать даже наспех, даже в полумраке...