— Тамара Николаевна, у них нет молока. Молоко есть у вас. Зинаида Ивановна произнесла это тихо, почти в сторону, как будто боялась, что слова долетят не туда. За окном лежала Пенза. Январская, тёмная, с жёлтыми пятнами фонарей на улице Советской. Снег шёл уже третий день — медленно, не останавливаясь, как что-то очень серьёзное. Тамара сидела на койке в пустой палате. Два часа назад её дочь умерла. Родилась без дыхания. Её подержали на руках минуту, потом унесли, и больше не приносили. А молоко пришло...

- А вдруг проснётся? – И что? Проснётся и уснёт. Ничего с ним за полчаса не случится. Поплачет и уснёт... Давай, сто лет вместе не выходили. – Хорошо, хорошо, одеваюсь. Женщина быстро переоделась для прогулки. Стараясь двигаться бесшумно, заглянула в детскую. Их шестимесячный сын мирно сопел во сне, хмуря редкие светлые бровки. «Всего полчаса» – напомнила она себе. – «Ничего не случится». Они с мужем вышли на заснеженное крыльцо. Был конец января. Их коттедж стоял на отшибе, остальных домов посёлка отсюда видно не было...