Катя моя ходит на английский.  Вообще, нам не особо рекомендован второй язык - с первым бы разобраться - но мы ходим с друзьями за компанию, и не столько учимся там, сколько играем и бесимся. Но по-английски.  Однажды в лифте мы встретили соседку и имели неосторожность сообщить ей, что идем на инглиш. С тех пор она перешла в общении с нами на английский, и мы с Катей обе, если честно, не втыкаем, что она говорит. Выходя из лифта, я всегда говорю соседке: "Сорри", а Кате: "Пойдем, Кать, летс гоу"...

– Ты серьёзно? – спросила Алина, стараясь, чтобы голос не дрогнул. Она замерла на пороге кухни, держа в руках поднос с только что заваренным чаем. Аромат мяты и лимона, который она так любила добавлять по вечерам, вдруг показался горьким, почти невыносимым. Поднос она всё-таки поставила на стол, боясь, что руки подведут. Сергей стоял у окна, скрестив руки на груди, и смотрел на неё с той странной смесью решимости и усталости, которую она замечала в последнее время всё чаще. Он повернулся к ней, и в его глазах не было привычного тепла...