Мы привыкли: чтобы слышать музыку, нужны уши. Но история Бетховена ломает эту простую формулу. Он не просто продолжал творить, когда слух почти исчез, — он переизобрёл сам способ «слышать». И в этом — не чудо, а удивительная встреча физиологии, нейропластичности и человеческой воли...