Некоторые финалы юность воспринимает как личное оскорбление. Эпилог «Войны и мира» — один из них. Где та Наташа, которая пела, летела, вспыхивала, ошибалась, любила, жила как сама энергия жизни? Почему вместо нее нам показывают женщину с детьми, домом, бытовыми заботами, усталостью, телесностью, почти растворившуюся в семье? В двадцать это кажется предательством героини. В сорок начинаешь подозревать, что Толстой увидел не унижение, а правду. Причем такую правду, которую молодая культура не любит...

Все школьные годы нам продавали Наташу Ростову как эталон живой, искренней русской женщины. Я перечитала «Войну и мир» во взрослом возрасте. Потом села и посчитала пострадавших. Четверо мужчин за четыре тома, двое из них с реальными последствиями для жизни. Моя внутренняя свекровь негодует. Какая там «живая жизнь» — манипулятор 80-го уровня в модном платье. Сегодня разбираемся без школьного восторга и без злости, по эпизодам и цифрам. Канон у Наташи железный. Толстой её любит. Все её любят, учительницы советуют девочкам брать пример...