Меня положили «на три дня, это максимум», как сказала врач, не поднимая глаз от карточки. Я кивнула, прижимая к себе пакет с тапочками и кружкой, как будто без них меня могли не взять. В палату завели под вечер. Три железные койки, окно во двор, где цвела одинокая сирень, и серый шкаф, который не закрывался до конца. На ближней кровати спала худенькая девчонка в растянутой футболке, на дальней сидела старая женщина в халате с вытертыми цветами и складывала в тумбочку апельсины по одному, как деньги...