Федор Гор окончательно опустил руки к концу февраля, когда метели за окном уступили место глухой, затяжной сибирской стуже, превратившей весь поселок в замершее белое кладбище. Земский фельдшер, когда-то бывший гордостью района, теперь сидел на низком табурете у окна гостиной, и его некогда статные плечи казались совсем дряхлыми под заношенным суконным сюртуком. Его русая борода, покрытая серебряными нитями седины, зарастала и выглядела неухоженной. А пальцы, способные раньше проводить тончайшие медицинские операции, теперь мелко и позорно дрожали...