— Ты обязан отдать мне свою годовую премию, иначе у меня завтра отберут машину коллекторы! — с порога крикнул шурин, с грохотом швыряя связку ключей на деревянную обувную тумбу. Виктор даже не вздрогнул. Он сидел за массивным кухонным столом, заваленным распечатками технических спецификаций, графиками вибрационных колебаний и раскрытым каталогом промышленного измерительного оборудования. В руках тридцатичетырехлетний инженер-диагност держал тонкий механический карандаш, выверяя параметры автономного пьезоэлектрического виброанализатора — прибора, о котором мечтал последние три года...

— Мама, у тебя мужик в доме ночует, всё Заречье гудит! — Галя стояла у калитки красная, в нарядном платье, будто прямо с собрания. — Ты хоть понимаешь, что про тебя говорят? — Не мужик, а Сеня, — спокойно ответила Шура. — И ночует он на сеновале, а не в доме. В июле семьдесят второго в Заречье, деревне за рекой Ольшанкой, третий день говорили только об этом. Александре Ефремовой, а по-деревенски тёте Шуре, шёл пятьдесят шестой год. Вдовела она с сорок шестого. Жила одна, в старой избе у реки. Дочь Галя давно вышла замуж за Толю Сорокина, парторга колхоза, и жила в новом доме через дорогу...