Есть такие дни, а у кого то и ночи, когда мы можем делать вид, что «ничего особенного», но внутри всё равно щёлкает: не спится, тащит к окну, голова забита мыслями, а душа ноет так, что хоть волком вой...

Двадцать пять лет. Ровно столько стоила моя жизнь, упакованная в три коробки с личными вещами и папку с документами о разводе. Игорь сидел напротив, нервно постукивая пальцами по полированной поверхности стола в кабинете нотариуса. Он то и дело поглядывал на часы — дорогой хронометр, который я подарила ему на пятидесятилетие. Теперь этот жест казался мне насмешкой над самой собой. Он спешил. Конечно, он спешил. Там, внизу, в новой машине с панорамной крышей, его ждала Кристина. Или Карина? Я так и не запомнила имя той, ради которой он перечеркнул нашу серебряную свадьбу...

Отец у Риты был человеком пропащим. Пил до потери сознания. Работал время от времени. Но ее любил, насколько мог. Даня сидел в кресле, его некогда ясные глаза теперь были мутными, а черные лохмы давно нуждались в стрижке. - Пап, - Рита делала математику, попутно бегая на кухню ставить чайник, - Ты будешь чай? Я нашла печенье, то, с изюмом. Отец кое-как сфокусировался на ней. - Чай? Зачем мне чай, Ритенок? Мне бы чего покрепче, понимаешь? Она знала, что такое “покрепче”. Она знала, как пахнет утро, когда папа просыпается после ночи, проведенной в компании бутылки...