Свекровь вылила отработанное моторное масло на мой антикварный паркет: «Твое место с тряпкой у унитаза!» Но через 58 часов её сын навсегда
Я стояла в дверях собственной комнаты и смотрела, как чужие руки трогают то, к чему прикасаться было нельзя. Глафира Степановна стояла у верстака. В её пальцах, унизанных дешёвыми золотыми кольцами, был зажат мой реставрационный скальпель. Она ковыряла им край столешницы, проверяя инструмент на прочность. На верстаке лежал инкрустированный щит из красного дерева. Дверца от старинного французского кабинета. Я собирала эту мозаику по миллиметру последние три недели, подбирая шпон палисандра и лимона под микроскопом...