В мастерской пахло разогретым воском и свежей стружкой. Я стояла у верстака и правила рубанок, когда в дверях появился Олег. Он не заходил сюда три месяца — с тех пор, как я отказалась продать оборудование и «вернуться к нормальной жизни». — Тут душно, — сказал он, оглядывая стеллажи с заготовками. — И пыльно. Ты дышишь этой дрянью целыми днями. Я не ответила. Рубанок в моих руках был тяжелым и теплым, как продолжение ладони. За окном моросил февральский дождь, и свет из мастерской падал на мокрый асфальт желтым пятном...