Бездомный тратил все деньги на бумагу и ручки. Когда люди узнали, что он пишет его жизнь изменилась!
— Ты что, влюбился в неё? Она же страшная, как смертный грех, особенно после родов (Финал)
ПРЕДЫДУЩАЯ ЧАСТЬ↩ Евгения отключила телефон. Теперь нужно было добраться с двумя детьми до бабушкиного домика, который, несмотря на все его недостатки, был единственным надёжным убежищем. Там можно было зарядить телефон, переждать и подготовиться к встрече. Она взяла малышей на руки и вышла из вагона, направляясь к платформе, где вскоре села в электричку, летевшую в сторону дачного посёлка. Через два часа она уже была в доме. Уложив детей, она отправила Инне геолокацию и принялась ждать, чувствуя, как каждая минута тянется бесконечно долго...
Золовка три года носила серьги, что я купила ей на свои. На юбилее мужа облила мне блузку — и я при всех попросила их снять
Коробочку из ювелирного Инна убрала в средний ящик комода. Не выбросила, не переставила. Просто убрала, потому что смотреть на неё не хотелось, а выбрасывать тоже было нельзя. Это было три месяца назад. Серьги там и лежали. Три месяца прошло. Кирилл звонил Ларисе, помирились, или что-то вроде того. Геннадий у них приезжал смотреть на огород: Кирилл осенью хотел сделать парник, попросил помочь с досками. Инна в тот день была дома, вышла поздороваться, Геннадий кивнул, Инна кивнула, и всё. Нормально...