Николай Матвеевич Горохов работал фотографом в маленьком ателье на первом этаже старого кирпичного дома по улице Чехова, дом четыре. Ателье называлось «Момент». Вывеска выцвела ещё в середине девяностых, буквы «о» и «е» облупились, обнажив ржавый металл, но хозяин не менял её принципиально. «Меня тут каждая собака знает, — говорил он, когда кто-нибудь из соседей советовал обновить фасад. — Зачем мне новая вывеска? Она уже часть лица». Ему было семьдесят восемь лет. Он проработал в этом ателье пятьдесят три года...

Лето сорок третьего пахло гарью и тревогой. Война на земле не закончилась, она просто сменила мундиры. Вместо грохота артиллерии теперь слышался шёпот в тёмных избах. Место артобстрелов заняли глухие взрывы на железнодорожных перегонах. Фронт ушёл на запад, но смерть осталась здесь. В тылу наступающей армии, в освобождённом Энском районе, у этой новой, тихой смерти появилось имя. Его произносили со страхом, оглядываясь на тени, пляшущие от пламени лучины. Волчица. Она была невидима и безжалостна...