— Ма, слушай, тут такое дело… В общем, с макетом этим… не надо его. Голос Олега в трубке был каким-то липким, виноватым. Кира Станиславовна замерла с пинцетом в руке. Перед ней на огромном столе, занимавшем полкомнаты, раскинулся их старый двор. Крошечные, пожелтевшие от времени липы из проволоки и пакли. Скамейка, на которой она ждала отца с работы, размером с ноготь. Окошко их квартиры на третьем этаже, где за занавеской из накрахмаленного батиста угадывался силуэт фикуса. Год жизни. Год, втиснутый в квадратный метр фанеры...