У моей свекрови, Георгины Леопольдовны, всегда была одна удивительная особенность. Она обожала выдумывать для своих самых возмутительных поступков невероятно благородные оправдания. Она искренне считала, что любой ее каприз — это проявление высшей заботы о близких. В ее картине мира все должны были жить строго по ее правилам. Если она решала влезть в нашу жизнь со своими советами, то только потому, что «молодые еще глупые, их направлять надо». Илья, как единственный сын, должен был во всем слушаться, а я, как невестка, обязана была радостно принимать любые ее инициативы...

— Убирайся с родового гнезда! — крикнула тётя Тамара, выпихивая тяжеленный дерматиновый чемодан на обледеневшее крыльцо. Чемодан грохнулся о деревянные ступени, сорвался с замка, и на утоптанный снег вывалились шерстяные носки, пожелтевшие чертежи и старый отцовский подстаканник. — Тётя Тома, да вы с ума сошли?! — Алёна вцепилась голыми руками в притолоку, едва удерживая равновесие на ветру. — На дворе минус двадцать пять, автобус до райцентра будет только завтра в полдень! Куда я пойду? — Куда хочешь,...