Савелий долго молчал, глядя на один-единственный листок, принесённый почтальоном. Потом поднял глаза на жену, в которых бушевала та же самая, знакомая ему по фронту, решимость. «Хватит просить, — сказал он хрипло, и в его голосе зазвенела сталь. — Хватит по законам, где нет места для детского сердца. Если его душа гаснет там, в казённом доме, — мы её вернём. Сегодня же». Это был уже не план, а приказ. Приказ самому себе, судьбе и всей послевоенной системе — вернуть сына. Даже если для этого придётся совершить невозможное...