Нелли Аркадьевна в третий раз за утро пересчитала строчки в журнале заявок и снова получила сорок одну. Раиса Фёдоровна поливала кактус из чайной чашки и смотрела в окно, где дворник сгребал к бордюру мокрые кленовые листья. – Опять считаешь, деточка? А куда они денутся-то, строчки твои? – Простите, но в четверг я приняла на одну больше. – Ну так и приняла. Кто ж спорит? Раиса поставила чашку обратно на блюдце под кактусом. Блюдце было голубое, с отбитым краем, от какого-то давно разбитого сервиза,...

– Эта Артёму, эта Никите, розовая Лизе, а эта Сонечке, – свекровь хлопала ладонью по коробкам, будто пересчитывала кур в сарае. – А Варе? – спросила я. – А у Вари мать есть. Сказала и взялась за маркер. Четыре белые коробки стояли на моём кухонном столе, между сахарницей и пачкой салфеток, и на каждую Раиса Фёдоровна клеила бумажку с именем. Крупно, печатными буквами, как подписывают тетради первоклассникам. Коробки Денис принёс днём из пункта выдачи. Свекровь заказала их через соседку, а получать сама не умела, вот и отправила сына...