Отец забыл, кто я. Прямо за праздничным столом, при гостях, с бокалом в руке. Мама выронила салатницу, а я опустилась перед ним на колени и стала искать дорогу обратно. В тот вторник Москва плавилась. Тридцать четыре в тени, асфальт мягкий, как пластилин, и даже голуби у метро сидели неподвижно, раскрыв клювы. Я вела папу за руку по ступенькам поликлиники на Островитянова. Он шёл медленно, придерживая синюю кепку на макушке, ту самую, которую купил себе лет пятнадцать назад на рынке в Анапе. Кепка давно выцвела до голубого, козырёк надломился, но папа носил её каждое лето...