Три года Яна молча сносила насмешки свекрови над мамиными вещами и деревенским происхождением. Но стоило телефону высветить имя звонившего, и всё в доме перевернулось. Только легче от этого не стало. Тамара Львовна подняла скатерть двумя пальцами, как поднимают найденный в супе волос, и понесла к двери. - Это что такое? - Скатерть. Мамина. - Вижу, что не моя. - Свекровь поднесла край к лампе. Красные петухи по кайме выцвели до цвета слабого чая, а в одном углу белела штопка. - Тут дыра. И пахнет сундуком...

— Где наши отпускные, Никифор? Яна стояла в прихожей, сжимая в руке смартфон. Экран светился открытым банковским приложением. Муж замер на банкетке с одним ботинком в руке. — Яна, ну не начинай с утра пораньше, — пробормотал он, усердно запихивая ногу в кроссовок. — Мне на автодром ехать, курсанты ждут. — Все деньги с нашего общего накопительного счёта, — глухо повторила Яна. — Мы копили их на море. Два года. Вчера вечером они ушли на карту твоей сестры. Никифор наконец обулся, встал и потянулся за курткой...