В тот вечер всё шло своим чередом. Лера помешивала деревянной лопаткой курицу в сливочном соусе, пытаясь одной рукой удержать Тимофея, который только-только начал ходить. За окном уже смеркалось, на плите тихо булькало, вытяжка гудела, и Лера краем уха слушала, как Андрей шуршит чем-то в комнате. — Ну чего ты, малыш, дай маме хоть соль добавить, — пробормотала она, придерживая сына бедром и одновременно пытаясь дотянуться до солонки, которая, разумеется, стояла на дальнем краю столешницы. Тимофей залился требовательным плачем, выгибаясь дугой...

– Я стар, я очень стар, я безумно стар... – Ну, ладно уже, скажи ещё – я суперстар и перейдём к программе твоего выступления перед гражданами США! – Извини, малыш, но я не могу перед ними выступать! Если это произойдёт, там будет много покойников! Давай я лучше выступлю перед гражданами России, хотя... – Вот только не надо думать, что твои приколы уморят их до смерти – наши люди и не таких фриков видали! Ты им покажешь себя во всей красе, они будут безумно рады тебя видеть, ведь за всё заплачено!...