— Инна Сергеевна, вы же понимаете, что это не может продолжаться вечно? — голос риэлтора звучал устало, как будто она в сотый раз объясняла очевидные вещи несмышлёному ребёнку. Инна медленно провела пальцем по глубокой царапине на подоконнике. Сколько раз она собиралась её закрасить, но всё откладывала — может, потому что это была единственная отметина, оставшаяся с того вечера, когда Серёжа впервые принёс сюда их старое пианино. — Думаете, я не понимаю? — она не обернулась, продолжая смотреть во двор, где старые тополя роняли пух на потрескавшийся асфальт...