— Пошла вон, нищебродка! — крикнул Иван Евгеньевич и дёрнул дверь на себя. — Месяца не протянешь. На свою учительскую зарплату и ребёнка не прокормишь. Я успела отступить, прижимая к себе четырёхлетнюю Полину. Свёкор захлопнул дверь так резко, что сквозняком шевельнуло дочери волосы. На площадке остались чемодан, детский рюкзак и плюшевая лиса, которую Артём выставил следом за нами. Полина посмотрела на закрытую дверь. — Мама, а нищебродка — это плохая учительница? Я присела перед ней, хотя колени дрожали...