– Эй. Воды. Мне. Три слова, три щелчка пальцами. Я как раз задвигала последнюю сумку на верхнюю полку над четырнадцатым рядом, и он щёлкал так, будто подзывал не человека, а официанта в дешёвой шашлычной, где обслугу принято поторапливать пальцами. Я обернулась. Мужчина лет пятидесяти, ворот рубашки расстёгнут на две пуговицы, на запястье часы размером с будильник, которыми он в этот момент как раз постукивал по подлокотнику. Он смотрел не на меня. Он смотрел в телефон и держал руку поднятой, растопырив пальцы, как держат, когда уверены, что нужное само придёт в ладонь...