Гаечный ключ выскользнул и звякнул о бетон. Я выпрямился, потёр поясницу, глянул на часы — половина седьмого, январь, на улице черно. В мастерской на Союзной только я да старый компрессор, который кашлял, как сосед дядя Петя по утрам. Звали меня тогда, да и сейчас зовут, Феофан. Дед в честь иконописца назвал, а внук всю жизнь чинит насосы и считает сметы для чужих объектов. Имя редкое, люди переспрашивают. В тот вечер позвонил Жорик — прораб с третьего участка, мы с ним лет шесть знакомы. — Феофан, выручай...