– Марин, ну ты опять со своим. Не суетись. Потом оформим. Он даже не повернулся. Стоял спиной, возился с краном на кухне — подтягивал что-то, гремел ключом. Я смотрела на его затылок и думала: ну потом так потом. Он же сказал — наша дача. Значит, наша. Три года я так думала. Три года. Восемьдесят выходных на грядках. Сорок вёдер краски на заборе, который мы перекрашивали дважды — сначала в зелёный, потом решили в белый, потому что зелёный облез к следующему лету. Четыреста часов спины над клубникой,...