Лиза купила эту квартиру три года назад, когда ещё верила, что собственные стены способны защитить от чего угодно. Хрущёвка на пятом этаже, без лифта, зато с толстыми стенами и дубовым паркетом под тремя слоями советской краски. Она сдирала эту краску месяц, ноготь за ногтем, и под коричневым обнаружился светлый, почти медовый дуб. Паркет скрипел, но скрипел благородно — не жалобно, а с достоинством, как старый рояль, который помнит лучшие времена. Обустройство квартиры стало её личной войной за порядок...

Анна зашла в подъезд — и воздух будто схлопнулся за спиной. Она ещё не видела, а уже знала: кто-то есть. Она оглянулась — и внутри всё оборвалось, но не в сладком ужасе из фильмов, а вязко, как будто сердце на секунду забыло, зачем биться. Мужчина улыбался, и в этой улыбке было что-то хозяйское, сытое. — Пенсию получила? Вопрос ударил нелепостью. Анна растерянно моргнула, но страх уже переключил руки на автопилот: пальцы лихорадочно шарили в кармане пальто, а ключи, как назло, зацепились за нитку, которая вылезла ещё осенью...