Январское утро началось с тяжёлого вздоха, который Марина услышала ещё из коридора. Галина Петровна стояла у кухонного стола, опираясь ладонями о столешницу, и смотрела на дочь так, будто та была виновата во всех бедах мира. Бабушка сидела рядом, подперев щёку кулаком, и кивала каждому слову дочери, хотя та ещё ничего не сказала. — Двадцать восемь лет, — произнесла Галина Петровна тоном, от которого хотелось развернуться и уйти обратно в комнату. — Двадцать восемь. Ты понимаешь, что это? — Возраст, — ответила Марина, наливая себе воду из фильтра...