К удивлению Соболева, Жигунов не выказал ни испуга, ни колебаний. На его лице, уже тронутом первыми морщинами – не глубокими, но заметными, теми, что оставляют не годы, а бессонные ночи и чужая боль, – появилось странное выражение. То ли азарт, то ли что-то похожее на облегчение, как будто он давно ждал именно такого предложения. В глазах, обычно сосредоточенно-усталых после долгих дежурств, вспыхнул живой, почти радостный блеск. Он выдал в Гардемарине человека, которому предложили участвовать в...