Светлана пришла в четверг, в половине двенадцатого. В мастерской пахло клеем и тёплым деревом. Вахтёр пропустил её, потому что она сказала «по поводу атрибуции» так уверенно, что спорить не захотелось. Маргарита не подняла головы. Под лупой лежал холст девятнадцатого века с «болезнью»: кракелюром, который отслаивался чешуйками, и каждая чешуйка требовала своего часа. Она как раз подводила под край одной из них каплю желатина. – Вы Маргарита Андреевна? – Голос был красивый, низкий, отрепетированный...