— Нормальная жена хотя бы знает, кого её муж возит в собственной машине! — Ольга отодвинула тарелку и поправила гладкое каре. — А ты, Танечка, всё работа, работа. Потом удивляешься, что мужчина домой приходит как квартирант. Татьяна поставила на стол хлеб. — Не удивляюсь. — Конечно, не удивляешься! Тебе вообще удобно ничего не замечать. Сергей за продуктами, Сергей на дачу, Сергей машину в сервис. А ты резиночкой волосы стянула и уже героиня труда! Сергей сидел у края стола и теребил ключи. — Оль, ну хватит уже...

Голос в трубке был женский, и Ксения его не узнала. Дверь на площадку Глеб прикрыл неплотно, оставил щель в ладонь, и в эту щель вместе с подъездным холодом затекал разговор. Слов было не разобрать, оставалась одна форма: два голоса, его и чужой, и чужой смеялся. Ксения стояла в прихожей с очками в руке, за которыми и пришла, и не двигалась, потому что стоило переступить, и старая половица под ковром сказала бы всё за неё. – Да погоди ты, погоди, – говорил Глеб. – Не части. Я записываю. Он засмеялся...