Тёмные улицы, запах сырости и дешёвого табака — вот какие воспоминания остались у меня от детства. Я сама выросла фактически без матери и отца, хотя в детдом меня не забирали. Но младшей сестре повезло ещё меньше — она уже три года в казённых стенах. Мне 22 года. Моей маме — 43, а сестрёнке Маше всего 8. Наши родители — пьющие люди. Сколько себя помню, столько же лет мама не просыхала, и отец был рядом с ней, пока его не стало пять лет назад из‑за цирроза печени. Бабушка, мама отца, до сих пор винит невестку в том, что та «споила» её сына...

Когда семидесятидевятилетняя Анна Петровна впервые услышала разговор своих внуков о продаже дома, она стояла за старой яблоней в саду и собирала в корзину падалицу. День был теплый, июльский, воздух пах травой и нагретой древесиной, а из открытого окна летней кухни доносились голоса. Женщина не собиралась подслушивать, но слова сами долетели до нее вместе с легким ветром. Услышав собственное имя, она невольно замерла и прислушалась. – Да чего тянуть-то? Дом старый, участок хороший. Продадим и поделим деньги нормально, – говорил старший внук Игорь...