Александр лежал на диване, уставившись на большую красивую люстру, свисавшую с потолка и поблёскивающую гранями перламутровых кристаллов. Воздух в комнате без единого окна был спёртым, и эта духота сводила Александра с ума. Как и время, которое текло здесь иначе – вязко и тягуче, как смола. Первые несколько дней своего заточения Павленко вздрагивал от каждого шороха – он все ждал, что за ним снова придут цепные псы Гальперина и будут истязать его, пока он не испустит дух. Как же он был глуп, когда решил, что сможет перехитрить своего тестя...

Я очнулась не от звука. Я очнулась от тишины. Она была такой глубокой и давящей, что, казалось, вытягивала из меня остатки жизни. В голове не было ни единой мысли, только плотный, вязкий туман, который словно приклеил меня к кровати...