Свекровь обомлела, когда её же любимый пёс зарычал на неё — Ты что с моими собаками сделала, ведьма?! Зуммер домофона завывал на всю прихожую так пронзительно, будто на лестничной клетке замкнуло пожарную сигнализацию. Сначала длинный нажим, потом три дробных, следом снова протяжный визг. С такой яростью в кнопку звонка вжимался ровно один человек на свете. — Таня, открой! — донеслось откуда-то из-за тройного стеклопакета лоджии. Костя даже носа не высунул в комнату. Он сидел на перевёрнутом ящике из-под старой зимней резины и увлечённо натирал серой тряпкой пластиковый корпус перфоратора...

В прихожей пахло чужими духами — чем-то приторно-сладким, удушливым, похожим на жженый сахар и дешевую ваниль. Этот аромат невозможно было спутать ни с чем. Так пахла святая уверенность в собственной неотразимости и привычка брать то, что плохо лежит. Так пахла моя золовка Людмила. Я разулась, бесшумно поставила туфли на полку и прислушалась. Из нашей с мужем спальни доносилось натужное гудение пылесоса, перемежаемое деловитым бормотанием. Время близилось к трем часам дня. В среду. Мой законный отгул...