Лязгнул тяжелый засов, стальная дверь поползла в сторону, и в лицо Вере Соколовой ударил колючий январский ветер. Она перешагнула порог проходной, остановилась на снегу и впервые за семь лет вдохнула воздух, который был по-настоящему свободным. За спиной осталась колония: серый забор с колючей проволокой и вышка, на которой переминался с ноги на ногу озябший часовой. В руках у нее был один потертый пакет, в кармане лежала справка об освобождении и несколько мелких смятых купюр. Сорок три года, седые виски, сухие потрескавшиеся руки...