— Ты никому не нужна, даже на работе над тобой смеются, — сказал Вадим, застегивая молнию на дорожной сумке. Звук зубьев, впивающихся друг в друга, прозвучал резче пощечины. — Смеются? — эхом повторила Вера. Голос не дрогнул, но внутри всё оборвалось, словно лопнула перетянутая струна. — Кто смеется, Вадим? О чем ты? Он тяжело вздохнул, выпрямился и окинул ее тем привычным, жалостливо-презрительным взглядом, от которого у нее годами немели плечи. Так смотрят на старое выцветшее кресло, которое и на помойку вынести лень, и сидеть на нем уже неудобно — пружины торчат...