Я занесла служебную сумку в прихожую и сразу почуяла чужое. Из маминой комнаты тянуло приторными духами, как от пересахаренного варенья. Шесть суток я возила пассажиров до Адлера и обратно. Двадцать седьмой год работаю проводницей, а к утренним возвращениям так и не привыкла: ноги гудят, в ушах до обеда стучат колёса. Я толкнула дверь. На окне висел серый тюль в мелкий горошек. Мамина занавеска с васильками, которую она вышивала три зимы подряд, валялась комом на батарее. – От неё одна пыль, – свекровь даже не поднялась с маминой кровати, только убавила звук у телевизора...