Устинья умирала три дня, и всё это время Прохор не находил себе места — брался за молот и бросал, мерил шагами кузницу, смотрел в огонь, не видя ничего. А Марья, меняя холодные компрессы на горячем лбу больной, вдруг с ужасающей ясностью поняла: если она сегодня не скажет ему всё, завтра может быть поздно. Глава 1 Время в труде летит незаметно. Два года минуло с того дня, как Еремей разжёг свой первый горн у оврага. Два года — невелик срок для истории, но достаточный, чтобы маленькая кузница стала кормилицей для двух семей...

– Алён, я не ослышался? – Глеб отодвинул чашку с недопитым латте так резко, что немного пролил на блюдце, и уставился на неё поверх очков в тонкой золотистой оправе. – Ты серьёзно сейчас говоришь? Беременна? От меня? Алёна спокойно смотрела, как он занервничал. Ей даже немного смешно стало от того, как быстро слетела с него уверенная в себе оболочка сорокапятилетнего успешного архитектора, обнажив растерянного мальчишку, который совершенно не знает, куда девать руки и как строить фразы. – От тебя, Глеб, от тебя, – она отпила свой капучино...