Гертруда Кирилловна не любила Анну с первого дня. Не то чтобы она ей грубила или била посуду. Нет, Гертруда Кирилловна была женщиной воспитанной, даже элегантной в своей сухой, костистой старости. Она говорила тихо, поправляла брошь на вороте и никогда не повышала голоса. Её оружие было тоньше — оно впивалось иголками, по одной, каждый день, на протяжении восьми лет. — Анечка, ты снова посолила суп? У нас в роду гипертония, мы солим на столе, — говорила она с ласковой улыбкой, и Иннокентий, муж Анны, только отмахивался: «Мама просто заботится». Они жили в одном доме. Большой кирпичный особняк на два хозяина, доставшийся Гертруде Кирилловне от покойного мужа...

Он представился полицейским и беспрепятственно вошёл в её квартиру. Через несколько минут Гертруда Груэн оказалась в ловушке в собственной спальне, а нападавший совершал задуманное, пока не решил, что достиг своей цели. Она стала единственной потерпевшей, которой удалось остаться в живых. Меня в этой истории цепляет не столько сам факт преступления, сколько то, что случилось потом. Женщина, прошедшая через тяжёлое испытание, пришла в суд, чтобы указать на преступника, и её слова просто не услышали...