Моя жена изменяет мне уже год. Я знаю это точно. Я, контролёр автобусного парка, который двадцать лет проверяет чужие билеты и безошибочно отличает настоящий от фальшивого, в собственном доме уже год не решаюсь проверить один билет. Телефон моей жены. Я боюсь его взять в руки. Потому что я, Фома, знаю: если я его открою, обратной дороги не будет. Как у нас в парке говорят: проверка выявила, рейс снят с линии. Меня зовут Фома, мне сорок шесть. Я контролёр в автобусном парке: проверяю, как водители соблюдают расписание, как заполняют путевые листы, не возят ли «зайцев» сверх меры...

Гертруда Кирилловна не любила Анну с первого дня. Не то чтобы она ей грубила или била посуду. Нет, Гертруда Кирилловна была женщиной воспитанной, даже элегантной в своей сухой, костистой старости. Она говорила тихо, поправляла брошь на вороте и никогда не повышала голоса. Её оружие было тоньше — оно впивалось иголками, по одной, каждый день, на протяжении восьми лет. — Анечка, ты снова посолила суп? У нас в роду гипертония, мы солим на столе, — говорила она с ласковой улыбкой, и Иннокентий, муж Анны, только отмахивался: «Мама просто заботится». Они жили в одном доме. Большой кирпичный особняк на два хозяина, доставшийся Гертруде Кирилловне от покойного мужа...