Ветер в тот мартовский день был колючим, пробирающим до самых костей. Он безжалостно трепал полы моего тонкого больничного халата, накинутого поверх легкого платья, в котором я приехала в роддом несколько дней назад. Но я этого холода почти не чувствовала. Мой мир сжался до размеров крошечного, сопящего свертка на моих руках. Дядя Игорь покинул салон своего роскошного, глянцево-черного «Майбаха» и замер, заметив меня на обшарпанной лавочке возле выписного отделения. В его всегда уверенных, властных движениях вдруг сквозила растерянность...