Последнюю коробку Рита заклеила скотчем в половине третьего ночи. Руки были липкие от клейкой ленты, колени гудели, а на кухне, прямо на полу, сидел двенадцатилетний Тимур и ел холодную гречку из кастрюли ложкой. Без тарелки, потому что тарелки уже лежали на дне коробки с надписью «кухня, хрупкое». Она посмотрела на сына. Тот не поднял головы. – Завтра в шесть выезжаем, – сказала Рита, вытирая ладони о джинсы. – Ложись. – Куда ложиться? Матрас тоже упакован? Матрас не был упакован. Он стоял у стены, голый, без простыни, и выглядел так, будто сам не верил, что его забирают отсюда...