Звонок раздался в воскресенье утром, когда я подшивала чужие брюки и ещё не успела налить себе чаю. На пороге стояла золовка Тамара, за ней, опираясь на трость, её отец, мой свёкор Тимофей Ильич. У ног — два клетчатых узла, как с вокзала, деревянный ящик с ручкой и горшок с геранью, который Тамара держала в руках, будто ребёнка. «Папа поживёт у вас до весны, — сказала она вместо «здравствуй». — Павел согласился, мы с ним по телефону обо всём договорились. Ты же у нас безотказная, Анжела, тебе что ни привези, найдёшь, куда поставить»...