Гороховый суп стоил сто двадцать рублей. Городская булка – тридцать пять. Я взяла и то, и другое в привокзальной забегаловке, где пахло прогоркшим маслом и мокрыми куртками, и вышла обратно на площадь. Мужчина сидел на расстеленном картоне у стены – там же, где и вчера, и позавчера, и неделю назад. Я проходила мимо каждый вечер, возвращаясь со смены на ветстанции. Каждый вечер он сидел, втянув голову в воротник засаленной куртки, и не просил. Это зацепило. Все остальные у вокзала тянули руку или бормотали что-то...