— Да убери ты эту скотину наконец, я хозяин в этом доме или кто? Запах варёной говядины плыл по кухне, густой и домашний. На плите булькала кастрюля, а у порога лежал Фёдор. Не человек. Мастиф. Девять лет назад ветеринар сказал, что для его породы это уже глубокая старость, но Фёдор об этом не знал и продолжал жить. Инна медленно повернулась от плиты. — Ты это кому сейчас сказал? — Тебе сказал. Кому ещё? Собаке? Александр стоял в дверном проёме, скрестив руки на груди, и смотрел на кастрюлю так, будто она лично его оскорбила...

Ольга держала в руках плотный конверт с печатью нотариальной конторы уже минут десять, прежде чем решилась его открыть. Внутри лежало заключение о наследстве — двоюродная тётя Валентина Сергеевна, с которой Ольга не теряла связи почти двадцать лет, каждое лето приезжая к ней на дачу под Тверью, помогая с грядками и слушая долгие рассказы про молодость, оставила ей всё, что имела. Сумма оказалась настолько крупной, что Ольга дважды пересчитала нули в документе, будто боялась ошибиться, а потом ещё раз перечитала имя нотариуса, проверяя, не перепутали ли часом с другим наследником...