Воздух в гостиной казался наэлектризованным, густым и липким, как патока. В нем еще витал аромат моего любимого жасминового чая и чего-то чужого — резкого, приторного парфюма с нотами пачули, который я никогда бы не купила. Я стояла в дверях, сжимая в руке ключи. Металл больно впивался в ладонь, но эта физическая боль была единственным, что удерживало меня от того, чтобы не осесть на пол. Они сидели на диване — моем любимом вельветовом диване горчичного цвета, который мы с Марком выбирали три месяца, споря о правильном оттенке «осени»...

Телефон звонит в одиннадцать вечера. Мы с Денисом сидим на диване, смотрим фильм. Он берёт трубку, смотрит на экран — "Мама". Отвечает: — Алло, мам. Что случилось? Я слышу быстрый женский голос в трубке. Денис встаёт: — Хорошо, сейчас приеду. Кладёт трубку, идёт за курткой. Я спрашиваю: — Что случилось? — У мамы лампочка перегорела в ванной. Она боится в темноте. Я съезжу поменяю. Смотрю на часы — 23:05. Говорю: — Денис, одиннадцать вечера. Она не может до утра подождать? Он застёгивает куртку: — Не может...